НОВАЯ МУЗЫКА:
Новый альбом Eugene Wolf и Митя Кузнецов "Where We Will Never Grow Old" c американскими песнями конца 19 - начала 20 в.в., созданный в Этно-Кузне, вышел в Америке!
|
МИССИЯ: РАЗНОТРАВИЕ
- С чего началось ваше увлечение фольклором и как происходило его освоение? - Митя Кузнецов: Лично я начал увлекаться фолк-музыкой году в 87-м. Сначала это была в основном заграничная музыка – Ирландия, кантри. Потом я услышал ансамбль Дмитрия Покровского – моя «русская» стезя началась с них. А вообще мне (и тогда, и сейчас) интересна мировая народная музыка, я стремлюсь к дальнейшему расширению спектра. - Михаил Посадский: Я пришел к фольклору гораздо позднее, где-то году в 97-м. До этого я был рокером, играл рок с джазовым уклоном. Фолк для меня стал огромным открытием, это было не постепенное увлечение, а как большой кувалдой по голове. С тех пор я начал заниматься фолком, собрал состав, но моей задачей было делать музыку именно авторскую, а не просто исполнять оригиналы. Чуть позже пришел Митя Кузнецов, у которого была собственная программа, созданная на аутентичном материале. Мы наши программы объединили, и все окончательно встало на свои места. - Слушаете ли вы сейчас что-либо, кроме фольклора? - Михаил: Практически нет. Не особенно меня интересуют и коллективы, чересчур активно «препарирующие» народную музыку, приспосабливающие ее к рок- и поп-звучанию. В основном сейчас слушаю аутентичные записи, сделанные в фольклорных экспедициях. - Но вы же сами соединяете аутентичную традицию и рок, и получается довольно органично… - М. П.: Я рад, если так. Тут еще спасибо Мите, он очень нам помог. Наша совместная работа вывела «Разнотравие» на качественно новый уровень, он научил, как, с помощью каких именно средств можно претворить наши желания в реальность. - А сами ездите в экспедиции? - М. К.: Сами не ездим. Сейчас издается большое количество материалов в хорошем качестве, источников много. Роемся в архивах, общаемся с фольклористами… Сейчас, к сожалению, уже практически все «откопали», так что если мы и соберемся в экспедицию, вряд ли откроем что-то новое. - Если все в основном на пленке, значит, фольклорная традиция исчерпана? - М. П.: Да нет, конечно! Фольклор – это живая традиция, это то, что есть всегда. Поп, рок и другие стили могут приходить и уходить, а фольклор остается. Может быть, он не поддержан сейчас в нашей стране, как его, например, поддерживают в Европе, где фольклорная традиция, кстати, гораздо беднее. - Однако же для среднестатистического горожанина, тем более, жителя такого мегаполиса как Москва, фольклор – это уже экзотика. - М. К.: В Москве при желании можно услышать и аутентичные фольклорные коллективы. Например, мы недавно в Малом зале Консерватории слушали бабушек из Рязанской и Калужской областей – они пели песни, которые хранили с давних времен, фолк в чистом виде. Хотя, быть может, «иноземные» этнические музыканты выступают в столице даже чаще, чем русские. - Русская народная музыка – это очень много разных традиций. Вы ориентируетесь на какую-то определенную или на их микст? - М. К.: Лично я ориентируюсь на широкий спектр, не зажимаюсь в чем-то одном. То, что слышал интересного, что меня захватывает, то и использую, переосмысливаю. - М. П.: Для человека ищущего замыкаться в каком-то узком коридоре небезопасно. И к тому же, познакомившись с одной традицией – например, северной или южной, всегда интересно узнать, что делается в других регионах, насколько они отличаются, или, наоборот, пересекаются. - А как можно обозначить ваш собственный стиль – это фолк-рок, world music или что-то еще? - М. К.: Для России более близок и привычен термин «фолк-рок», так мы здесь себя и называем. Но по большому счету мы исполняем, конечно, world music. Потому что мы задействуем не только русскую, но и элементы ирландской, болгарской и других традиций, представляем слушателю-зрителю и самые разные музыкальные жанры (песня, танец, инструментальный наигрыш), и даже чисто вербальные (сказка). - А в чем точки соприкосновения между русской и ирландской музыкой? - М. К.: Я переслушал много музыки и пришел к выводу, что, действительно, есть очень много общего, вплоть до полного совпадения мелодических оборотов и целых напевов. Раньше песенная традиция передавалась из уст в уста. Кто-нибудь сходил на Восток, вернулся в свою сибирскую или рязанскую деревню, принес чужой «глас». Но мне, если честно, интересно выбирать моменты не столько общности, но, наоборот, непохожести, и объединять, переплетать их в одном. Может получиться неожиданно, контрастно, но – к чему я стремлюсь - гармонично. Мы нередко выступаем с ирландскими коллективами, регулярно участвуем в кельтских праздниках – Самайне и др. - Митя, в вашей коллекции огромное количество самых разных народных инструментов. Как научились на всех них играть? - М. К.: Мое обучение инструментам началось с того, что мне не хватало музыкантов. Поэтому я брал тот или иной инструмент, изучал его и сам начинал играть. Тот арсенал, которым я сейчас владею, скопленный годами – около пятидесяти инструментов. На самом деле, это немного. - Колесную лиру, слышала, вы сами изготовили? - М. К.: Да, я сделал ее своими руками из детской виолончели. Вот Анна Холодякова, или попросту Данилка – наша исполнительница на колесной лире. Я знаю, ее порой жалеют – как это такая хрупкая девушка с таким большим и тяжелым инструментом управляется! Но, как известно, женская доля вообще тяжела… - Кстати, как вы можете прокомментировать название альбома – «Каторга»? - М. К.: Тут как бы не уйти глубоко в философию. Речь, конечно, не идет о каторге как о ссылке, тюрьме. Здесь речь о нашем земном уделе. Каторга избирается каждым человеком, это состояние души, узы, обязательства, которые каждый сам себе берет добровольно. Это то, что в человеке на самом деле заложено, что человек со своей жизнью делает. Я знаю, многие журналисты удивляются: альбом носит такое «шокирующее» название, а по сути вроде как лирический, мягкий. Вот этот контраст для нас очень важен. - Миша, а вы пишете песни о себе, или это выдуманный герой, житель этой самой «Пошехонской деревни»? - Конечно, если пишу я, то значит – о себе. Что-то жене было посвящено, что-то - друзьям… Про «отстраненных» людей, или что-то из разряда фэнтэзи мне писать неинтересно. Мне кажется, что реальность, то, что происходит с тобой здесь и сейчас, гораздо интересней всяких вымыслов. Конечно, какие-то моменты в моих текстах несут аллегорический смысл, что-то, может быть, понятно мне одному, но суть от этого не меняется. - А сказки, которые можно прочесть на сайте группы, а порой и услышать в авторском исполнении на концертах, тоже основаны на реальных событиях, или это чистый полет фантазии? - М. П.: Как правило, в основе сказок тоже лежат реальные вещи, происходившие с нами или с нашими друзьями, только изложены они таким специальным сказочным языком. Что касается места событий, то Пошехонская деревня – место вполне реальное, мы туда часто ездим. Только название сего населенного пункта слегка нами изменено. А сюжеты, кстати, весьма приземленно-бытовые: по большому счету, все они про то, «до чего можно допиться». - В ваших песнях очень много языческих символов, мотивов. Можно ли задать вопрос о вашем вероисповедании? - М. П.: Этот вопрос нам задают довольно часто, и каждый раз я отвечаю на него совершенно однозначно: никто из «Разнотравия» язычником не является. Все мы христиане, все верующие. Но вообще-то это вопрос очень интимный, и дальше я углубляться в него не хочу. - Несет ли ваше творчество какой-то миссионерский оттенок? - М. П.: Нет, никаких особых идей мы не исповедуем, не собираемся искусственно «насаждать» фольклор, всеми силами прививать любовь к нему. Просто рады, что можем познакомить публику с его традициями, и, может быть, пробудить у наших слушателей желание к более внимательному, бережному отношению к собственному прошлому и настоящему. - М. К.: Для человека неподготовленного наши выступления поначалу могут показаться экзотикой: костюмы, инструменты, «старинные» речевые обороты… Но это все средства, через которые человек может заинтересоваться фольклором. Да и для нас, в конечном итоге, это тоже средства, через которые мы реализуем собственные идеи. - Ваши концерты – это маленькие спектакли. Кто вам делает костюмы, ставит хореографию? - М. П.: Одеяния наши были придуманы после просмотра книг по славянскому народному костюму. Эскизы, общий дизайн разработал я сам, собственноручно сшил себе костюм. Разумеется, это стилизация, а не точное соответствие. А танцы, движение нам никто не ставит, все это интуитивно, самопроизвольно получается, хотя, говорят, и неплохо. - Я бы еще хотела отметить тонкую работу звукорежиссера, трудившегося над «Каторгой»: воссоздана, так сказать, «акустическая атмосфера» русской деревни, избы, быта – то половица скрипнет, то собака вдалеке залает, то словно ветер в поле прошумит, да и просто все время присутствует ощущение «вписанности в жизнь»… - М. К. (скромно): На самом деле звукорежиссер этого диска – я. Работа шла очень долго, действительно хотелось создать какую-то атмосферу, ауру, правильно почувствовать инициативу ребят, ту идею, которая заложена в их музыке и поэзии. С шумами пришлось повозиться, сведение шло долго. - Вы часто выступаете в Москве. Не собираетесь ли переезжать сюда? - М. К.: В Москву не хочется. Нам в Рыбинске хорошо. Там все родное и привычное. Столица для нас немножко агрессивная, здесь нрав не тот, темп жизни другой. Но у нас в Москве благодарные и отзывчивые поклонники, поэтому мы всегда здесь чувствуем себя желанными гостями. - М. П.: Рыбинск – очень музыкальный город, там много интересных групп, и завоевать там доверие для нас сложнее, чем в Москве. Там мы свои, и нас оценивают очень придирчиво. Кстати, мы хоть и не ездим в фольклорные экспедиции, но зато часто уезжаем в деревню. Нам очень важно соприкасаться с природой, с землей, с простыми людьми… Это питает наше творчество, без этого нам нельзя. Елена Савицкая, Журнал "Салон Audio Video" 2002 №5 |
                |
"Митя Кузнецов для родного города — явление уникальное" (Артем Липатов, "Коммерсант.Ru", 05.08.2016) |
